Лазарь и Идель Нун (слева направо) - братья-фронтовики. Фото из семейного архива читателей. Наша газета, «Таврическая правда», «Таврический (Крымский) коммунист», «Красный Крым», «Крымская правда», 6 февраля отметила 108-летие. Спасибо за поздравления, читатели! Мы - вместе! И словно ко дню рождения - открытие новой странички в истории газеты: письмо из Израиля (да, нас читают не только в Крыму), с рассказом о коллеге, довоенном журналисте «Красного Крыма». Довоенном, потому что с началом Великой Отечественной добровольцем ушёл в армию, так поступили многие наши краснокрымовцы, да и те, кто остался в газете, сполна познали войну. Увы, многие не вернулись, но они наши, герои - Бессмертный батальон газеты. Мы думали, что из журналистов газеты за Севастополь погибли двое, Михаил Муцит и Эммануил Бендицкий, оказалось, нет - за город-герой погиб и Лазарь Нун. Об этом написали нам его дочь Людмила и внук Александр. Семья сапожника Нынешние поколения газетчиков, увы, долго вообще ничего не знали о Лазаре Нуне - тех, кто помнил его, уже нет, не спросишь… Но потом друзья-помощники из респуб­ликанского архива передали несколько фотографий, краснокрымовцы-фронтовики, не вернувшиеся; стал, по крупицам, собираться Бессмертный батальон газеты. Поначалу считали, что отчество коллеги - Абрамович, ведь в Книге памяти региона и в военном архиве есть запись о Лазаре Абрамовиче Нуне, уроженце Ялты 1906 года, призванном из Керчи, где не дождалась его жена Мария Гавриловна Денисенко. Знали, что в Керчь осенью 1941-го перебралась часть наших коллег, на усиление местной редакции, журналисты которой уже были на фронте. Но архивисты нашли данные, что Лазарь Яковлевич Нун 14 февраля 1941-го утверждён заведующим отделом редакции газеты. Правда, по данным военного архива, человек с такими данными родился в 1908-м, то Брест-Литовск указан, то Бердичев, то Удмуртия, никакого упоминания о полуострове. Разве «пропал без вести в июне 1942-го» и служил с марта в Приморской армии. Этот период - Крым, оборона Севастополя… И вот письмо из Израиля, подтверждение - наш Лазарь Яковлевич Нун, 1908-го, погиб за Севастополь. Наш, краснокрымовец. - Но, возможно, и Лазарь Абрамович из нашего рода, - говорит Людмила Лазаревна. - Скорее всего - папин двоюродный брат, думаю, именно по его совету папа перевёз семью в Крым из Бердичева, где жили все родные, где родилась в 1931-м моя сестра Фира. Сам Лазарь Яковлевич, очевидно, родился ещё в Брест-Литовске Российской империи, а позже большая семья сапожника Якова Нуна, жена Хана, дети Маша, Лиза, Миша, Женя (Геня), Лазарь, Фима (Ефим) и Илья (Идель), перебралась в Бердичев (Удмуртия это уже в эвакуации, в Великую Отечественную). Семеро детей, самый младший 1918-го (по иным данным - 1919 года рождения), так что к началу войны все уже взрослые, семейные, но жили дружно; все в Бердичеве, кроме симферопольца Лазаря Яковлевича. Когда началась война, женщинам удалось эвакуироваться, во многом благодаря и Михаилу, что был одним из руководителей завода - нашли сведения о награждении в 1946-м Михаила Нуна, директора завода Главного управления пищевых ароматических масел страны, медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Сёстры его вместе с мамой были в эвакуации в Чкаловской (Оренбургской) области, а братья ушли сражаться с оружием в руках. По документам военного архива, Ефим был партизаном в Киевской области, Илья - офицер-танкист, защитник Ленинграда, тяжело ранен, награждён медалями за оборону города, «За отвагу», орденом Красной Звезды. Оба брата, к счастью, дожили до Победы, а вот отца и ещё одного брата потеряли в первые годы войны. - Дедушка Яков остался в Бердичеве, - рассказывает Людмила Лазаревна, - по некоторым данным, как связной партизан, ведь он был прекрасным сапожником, а это удачное прикрытие для сбора и передачи информации. Увы, его выдали - фашисты жестоко пытали, а не добившись ничего, казнили: обливали на морозе водой, пока не превратился в ледяную глыбу. (Опробовали метод - 81 год назад, 18 февраля 1945-го, так же казнят генерала Дмитрия Карбышева. - Ред.). В семье о том узнали лишь после войны - очевидцы рассказали. Теперь имена Якова и Лазаря Нунов увековечены в музее Памяти еврейства «Яд Вашем». Людмиле Лазаревне сейчас 87, она всё ещё верит, что сможет узнать хоть что-то о папе, оставшемся в вечности второй обороны Севастополя. «В три года рассталась с папой, но он успел заложить в моем сознании правила чести и совести, которые со мной всю жизнь. Я так его люблю, что и в студенческие годы не верила, что пропал, - надеялась, жив, но не смог вернуться по каким-то особым обстоятельствам». Надежда таяла с годами…. Теперь лишь фотографии и папины письма, написанные «тороп­ливым убористым почерком, что несут в себе веру в победу над фашизмом», остались, воспоминания о родных… «И, хотя воспоминания грустные, всё же считаю себя счастливой, так как живу памятью о моих дорогих родителях и близких, очень достойных людях». Письма с войны Лазарь Нун в Крым перебрался в середине тридцатых годов, дочь Мила у них с женой, Фани Шаевной Голанд, родилась здесь; жили вместе с мамой жены, «бабушкой Сарой». По воспоминаниям дочери, отец был очень добрым и ответственным человеком, часто ездил в командировки по колхозам, районам тогдашней Крымской автономии. Увы, нам не удалось найти его материалы в тех номерах газеты, что сохранились за тридцатые годы минувшего века, но это лишь потому, что выпусков «Красного Крыма» того времени мало осталось. Когда началась война, наш коллега был среди добровольцев, Людмила Лазаревна вспоминает, как они с мамой и сестрой сидели в зале драмтеат­ра, где «редакция и исполком Симферополя организовали проводы. Там и папа выступал, а над кулисами висел большой плакат «Дело чести - быть бойцом». Отправили его в Севастополь, в начале осады Лазаря Нуна назначили комиссаром головного склада №230, немногим позже присвоили звание «старший политрук» - совсем не безопасная служба в осаждённом городе, постоянные бомбёжки, обстрелы. О том, что пришлось пережить родному человеку в Севастополе, в семье, сумевшей эвакуироваться, даже не представляли. Сводки Сов­информбюро рассказывали о боях за Севастополь кратко - надо и с других фронтов вести донести, и не так тревожно - даже боевые сводки в Сою­зе старались делать не очень жестокими, боли и страданий народу хватало и наяву. И в сохранившихся письмах Лазарь Яковлевич о трудностях не писал. «Фаничка дорогая, милые детки, будьте здоровы и счастливы, за меня не беспокойтесь, я работаю для Родины». «Дорогие мои, милые, вы не скучайте, потерпите ещё немножко, враг будет уничтожен и изгнан из нашей Советской земли, и тогда мы снова будем вместе. Мы быст­ро залечим наши раны! Проклятые изверги, как много зла причинили нашему народу, но ничего за всё отплатим втройне, вдесятеро больше отплатим, и никогда уже более немцы не смогут диктовать свою волю народам, немцы навечно будут заклеймены позором». «Наша доблестная Красная Армия здорово стала трепать фашис­тов (письмо за 12 декабря 1941-го, после нашего контр­наступления под Москвой, за пять дней до начала второго штурма Севастополя. - Ред.). И это только начало их бесславного конца, который обязательно будет. Как знаете из сообщения Совинформюбро, наши в Севастополе держатся крепко. Фашистские бандиты безжалостно издеваются и насильничают в сёлах и городах Крыма, устроили еврейские погромы и расстреляли сотни мирных жителей (тысячи только за один день - 11 декабря 1941-го. - Ред.), не щадя ни стариков, ни детей. Но ничего, они за всё заплатят, дорого заплатят. У меня всё в порядке, делаю всё, что возложено на меня командованием, работаем днём и ночью - всё для фронта». «Севастополь живёт полнокровной жизнью. Фаничка, тебе уже известно (письмо за 5 января 1942-го. - Ред.), что нашими войсками захвачены Керчь и Феодосия, Крым будет очищен, как и весь Советский Союз, от фашистских бандитов!» «Фируся и Людмилочка, кончится вой­на, разобьём фашистских бандитов, я вам подарков накуплю. И тогда уже больше никогда не расстанемся, а пока потерпите и за меня не волнуйтесь». Встретиться было не суждено. Лазарь Яковлевич ещё успел написать семье, что получил грамоту от Военного Совета, что очень их любит… Вскоре Совинформбюро сообщило о падении Севастополя, писем больше не было… В Крым Фани Шаевна, Фира и Людмила вернулись летом 1944-го («бабушка Сара» навеки осталась в эвакуации); а через два года не стало и любимой нашего коллеги - эпидемия брюшного тифа. Девчата, к счастью, выжили, друзья родителей помогли. Фира окончила наш педагогический, преподавала литературу, «она была сильным преподавателем и очень ответственной, с детства так, ведь в школу в эвакуации приходилось через лес ходить, даже ещё не рассветало. Её ученики ещё долго с ней переписывались». Людмила, выпускница школы №9, окончила Ленинградский химико-фармацевтический институт… Людмила Лазаревна бережно хранит фотографии ушедших близких, папины письма с фронта. Верит, что охраняют её родные и надеется, что не забывает полуостров, Севастополь своего защитника, газета - журналиста. Помним!