Геннадий Каюмов на кинофестивале «КрымДок-2025». С известным российским режиссёром, сценаристом, актёром жители и гости полуострова познакомились сначала заочно - по фильмам в конкурсных программах кинофестивалей на крымской земле, а затем получили возможность пообщаться, когда он возглавил жюри фестиваля «КрымДок». И узнали много нового и интересного не только о современном киноискусстве, но и о событиях прошлого и современности. Его творческая судьба подтверждает постулат: в кино успех гарантирует не только талант, но и жизненный опыт. Геннадий Каюмов, снискавший признание коллег и любовь зрителей, получил его в армии, в трёх учебных заведениях - техническом, теат­ральном, на высших курсах сценаристов и режиссёров. Репутация человека прямого и бескомпромиссного сделала его авторитетной во всех отношениях личнос­тью, а его участие в жюри поднимает статус любого фестиваля. - Геннадий, начну с популярного вопроса эксперту: что для вас главное при оценке работ коллег, ведь у каждого свой критерий? - Есть ли правда жизни в фильме - вот что для меня главное. Один мой коллега сказал, что режиссёр игрового кино на съёмочной площадке Бог: он творит персонажей, придумывает мир. А в документальном кино Бог - режиссёр. И это так. Мы не можем повлиять на реальность. Мы только можем её отражать. Критерием для меня стали слова другого коллеги: «Документальное кино либо зеркало, либо молот, либо увеличительное стекло». Сегодня особенно важно, насколько автор картины со страной, как участвует в общей беде. Любое наше кино - это политика и сознание режиссёра, даже если он снимает «Последнего Богатыря» или «Чебурашку». Всё американское - одна большая пропаганда. - Вы начинали творческий путь в театре, чем же он разочаровал? - Дело не в разочаровании. В жизненном повороте. Родился и вырос в Ташкенте. Тогда был Советский Союз, и мы были одним большим народом, а Ташкент - интернацио­нальным. В 1988-м вся Средняя Азия запылала, начались этнические погромы. 25 миллионов русских оказались в этом горниле. И я в их числе, хотя у меня мама - немка, отец - татарин. Все с красными пас­портами стали персонами нон-грата. Нас называли русскоязычными. Полилась кровь. Какой театр? Театр национален всегда. Кино - интернационально. Язык кино понимают все. Поэтому я отправился в Москву на высшие режиссёрские курсы. Многие, как я, начинали реализовываться в 33, в возрасте Христа. Не мальчиками. И так уж получилось, что во время, когда в корне поменялась идеология. Нас, советских, стали называть сбитыми лётчиками: ваша мотивация, ваши желания и мечты никому не нужны. - А какая у вас была мотивация в то время? - Мне, воевавшему в Афганистане, надо было долг вернуть погибшим товарищам и вернувшимся в сложное время перемен. Старшее поколение знает, каково было найти своё мес­то в новой жизни прошедшим все круги афганского ада. Я решил снять честное кино. Деньги дали деловые ребята, создавшие «афганский» кооператив, который не облагался налогами, и мог себе позволить своими заработками делиться с другими. Убеждать в необходимости картины по моей задумке долго их не пришлось. Снимались в фильме рабочие Алматинского завода, прошедшие Афганистан, а на роль журналиста согласился англичанин Барри Кушнер, преподававший на курсах английского языка. «Афганцев» он поначалу ненавидел, смотрел на них, как на сумасшедших. А когда фильм был снят, Барри попросил российское гражданство, поняв, что с ним сделала американская пропаганда. «Пешаварский вальс» я снял вместе с Тимуром Бекмамбетовым, с которым работал в одном театре, и вместе дебютантами вошли в кино. - Этот художественный фильм основан на реальных событиях? - Именно так. Он о восстании советских военнопленных в лагере моджахедов в Бадабере. Задача была одна: снять кино, после которого никто никогда не сможет спекулировать на этой теме. До сих пор известно только количество - 14 наших солдат, а фамилии до сих пор засекречены. Они продержались сутки, не поддавшись на провокацию ЦРУ, вышли с заявлением в эфир, после чего крепость разнесли по камешкам. - Тимур Бекмамбетов в одном из интервью в начале 90-х заявил о вашей совместной работе: «Я понял, что мой первый в жизни фильм никому не нужен. Он был на фестивалях, получал призы, но в прокате его не было». Поэтому он стал снимать совсем другое кино? - Наши с ним позиции давно разошлись. Этого человека я научил режиссуре, о чём жалею после его слов: «Твоя правда - плохая правда. Вот я - миллионер. Мои «Ёлки» собрали в прокате свыше шести миллиардов рублей. Меня все знают. И в Америке я свой человек. А ты кто? Чего ты добился? Нищий документалист». Да, документальным кино мы не зарабатываем. Но это единственная сегодня возможность говорить правду, бороться против тотального засилья бессмысленных сериалов. Моё поколение называют советскими режиссёрами и убеждают, что надо забыть историю страны, которой уже нет. Ну, забудете, поменяете всё, а что будете показывать? Чем будете гордиться? Пока советские люди живы, мы всегда будем побеждать. Документалисты тоже разделились как историки, как все остальные, на «красных и белых». Я - красный. Для меня плохое кино - это антисоветчина, и оно преступно с моей точки зрения. - В крымских кинофестивалях высокую оценку получили ваши фильмы «Солдаты искусства» и «Солдаты спорта», «Война. Женский род». Такое впечатление, что вы - солдат по жизни. - Так и есть. Для меня это святое слово. Не мог не рассказать о нашей коман­де, которая участвовала в 1952 году в Олимпиаде, в Хельсинки. Средний возраст спортсменов - 25-30 лет. Это наши ветераны войны. 90 процентов сборной - инвалиды. У гимнаста Гранта Шагиняна одна стопа короче другой, а он семикратный чемпион СССР, двукратный чемпион мира и Олимпийских игр. Виктор Чукарин - семикратный олимпийский чемпион. В июне 41-го попал в плен, прошёл 17 концлагерей. При освобождении весил 40 кг, мать не узнала. А через пять лет он получает четыре золотых и две серебряных медали. Борец Яков Пункин, прошедший концлагеря, инвалид, которого называли кремнем, стал в тот год олимпийским чемпионом. И вся сборная была такая. Выживший в Бухенвальде Иван Удодов стал в Хельсинки первым советским олимпийским чемпионом по тяжёлой атлетике. Нашей команде прогнозировали поражение, а она выиграла. Кто об этих людях сейчас знает? А каждый заслуживает отдельного рассказа. Вот мы и попытались напомнить хотя бы про часть команды, через что люди прошли и не сдались. И женская команда была такая же. Победители! - С не меньшим волнением смотрится и ваша картина «Солдаты искусства», рассказывающая о творческих людях, прошедших войну. - Для меня было очень важно рассказать о творческих людях, прошедших войну и продолживших служение в профессиях. Ведь это благодаря им у нас есть сегодня великое искусство, в котором та самая - правда жизни, одна только правда! «А зори здесь тихие» снял ветеран войны Станислав Ростоцкий по повести ветерана войны Бориса Васильева. На съёмках молоденькие актрисы по болотам таскали в рюкзаках по 25 килограммов - как на фронте! Режиссёр понимал - это единственный способ снять достоверное кино. А заговоришь со студентами - не читали, не смотрели. Воюющее же сегодня поколение воспитано как раз на советском кино, советских книгах. Они всё ещё советские. - Как относитесь к нынешнему всплеску на экране военных картин? - Их снимают пороху не нюхавшие. «9 рота», «Сталинград» - это война глазами тех, кто о ней понятия не имеет. Разве сравнить это с картиной Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину», которая на все времена, а не однодневка: посмотрел, и забыл. По сути, всё кино послевоенное советское игровое - это большое документальное кино. По подходам, по мотивациям. По людям. В нём актёры не играют, а живут в кадре. И несут потом в себе это. Актёры имели в душе стержень. А сегодня, увы, это редко встретишь. На смену советским режиссёрам пришли снимающие бесконечных «Манюнь», заявляющие, что Тарковский - не режиссёр, а вот они - режиссёры. Это Тарковский-то, снявший «Андрея Рублёва», не режиссёр?! - Видела, с каким чувством смотрели крымчане ваш фильм «Последний адмирал Советского Сою­за» о легендарном Игоре Владимировиче Касатонове, сохранившем Черноморский флот в составе Вооружённых Сил Российской Федерации. В титрах сценаристом значится ваша жена Екатерина Толдонова. Вы вместе задумали эту картину? - Мы всё делаем вместе. Она начинала в кино актрисой, стала режиссёром, сценаристом, продюсером. Постоянная участница Крымских кинофестивалей. Мы не могли не снять картину о настоящем Солдате. Девять месяцев он держал в Севастополе флот в полной боевой готовности, пять месяцев ходил под советским флагом. 800 кораблей. В 1992 году это была, по сути, третья оборона Севастополя, героическая фигура. Флот не отдал, присяге России не изменил. - Трудно снимать такие фильмы? - Ещё как! К тому же, денег надо «добыть», а социальные темы пробиваются с трудом. Где-то бабочки летают, всё прекрасно, а где-то - борьба, жизнь через преодоление. К счастью, не перевелись документалис­ты, которым хватает силы духа идти этим путём. Мне по пути с ними, и это наша борьба за Россию. Фото Анны ФОЛОМЕЕВОЙ.