Так дворец выглядит сегодня. Фото автора. В 1918 году пятнадцать членов императорской династии выжили только благодаря высоким стенам крымского имения Дюльбер. Ялтинские матросы требовали расстрела, севастопольские - встали на защиту пленников. За зубцами дворца, который строили как причуду, развернули пулемёты - и это спасло Романовых от гибели. Узники имения В 1918 году в крымском имении Дюльбер под домашним арестом оказались пятнадцать членов динас­тии Романовых. Среди них - владелец дворца великий князь Пётр Николаевич с женой и детьми, его брат Николай Николаевич, бывший верховный главно­командующий, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна с дочерью Ксенией и зятем Александром Михайловичем - тем самым Сандро, внуком Николая I и близким другом последнего царя. С ними были и шестеро сыновей Ксении и Александра, носившие титул князей императорской крови. Внутри можно увидеть следы советского шика, которые так не вяжутся с историей дворца. Отдельные элементы заслуживают особого внимания. Парадокс заключался в том, что в Дюльбер Романовых свезли не для ужесточения режима, а ради спасения. Ялтинский совет постановил немедленно расстрелять всех представителей династии. Севастопольский совет, напротив, ждал указаний из центра. А у Дюльбера было одно неоспоримое преимущество - толстые высокие стены, за которыми можно было обороняться. Великий князь Пётр Николаевич когда-то строил их, по его собственным словам, «на всякий случай», и теперь этот случай настал. Севастопольские матросы разместили на стенах пулемёты и готовились к бою с ялтинскими товарищами. Великий князь Александр Михайлович, вспоминая те дни, писал: «Я никогда не думал о том, что прекрасная вилла Петра Николаевича имеет так много преимуществ с чисто военной точки зрения. Когда он начал её строить, мы подсмеивались над чрезмерной высотой его толстых стен. Но благодаря его предусмотрительности Севастопольский совет располагал хорошо защищённой крепостью». Охраной Романовых ­командовал комиссар Задорожный - двухметровый матрос, который каждую неделю отбивал атаки ялтинцев, грозивших прибыть с артиллерией. Александр Михайлович, сам в прошлом создатель русской авиации, помогал ему настраивать прожекторы. Дочь Сандро Ирина и её муж Феликс Юсупов, оставшиеся на свободе, пытались наладить связь с пленниками через двухлетнюю дочь: малышке прикалывали письма к пальтецу, и она проносила их через ворота. В конце апреля 1918 года немцы заняли Ялту, и Задорожный растерянно сообщил Александру Михайловичу: «Вы свободны». А дальше произошло и вовсе немыслимое: великий князь попросил немецкого генерала оставить революционный караул для охраны Дюльбера. Генерал счёл русского родственника кайзера сумасшедшим, но просьбу выполнил. Романовы покинули Крым только весной 1919 года на борту британского броненосца «Мальборо». Мария Фёдоровна до последнего отказывалась уезжать и до конца своих дней не верила в гибель сына. Афера по-императорски Сам дворец, спасший Романовых, был построен на деньги московских купцов - и прежде всего несчастного Василия Алексеевича Хлудова, которого знакомство с великим князем Петром Николаевичем попросту разорило. Пётр Николаевич больше всего на свете увлекался архитектурой: туберкулёз гнал его из Петербурга в тёплые края, он путешествовал по странам Магриба и Ближнего Востока, делал зарисовки и сам спроектировал дворец. Строить пригласил архитектора Краснова - того самого, что позже возведёт Ливадийский дворец. Краснов, стеснённый в средствах, проявлял чудеса изобретательности: резные наличники выполнялись обычными столярами, а лепные украшения, выглядевшие как дорогой восточный фаянс, делались из гипса с вазелином и покрывались спиртовым лаком. Но даже при такой экономии денег у великого князя не хватило бы. Средства появились благодаря грандиозной афере с акционерным обществом «Сталь». В середине 1890-х годов на Московской бирже заговорили о сказочных залежах железной руды, обнаруженных близ Ладожского озера на земле, арендованной Петром Николаевичем у местных крестьян. Санкт-Петербургский Международный банк учредил общест­во «Сталь», а мос­квичам дали понять, что паи вот-вот уйдут за границу, но великий князь желает видеть пайщиками русских. В итоге, афера вскрылась, но судиться с Романовым никто не решился. Убыток можно было переложить на доверчивых московских покупателей. В итоге, дворец в Кореи­зе был оплачен московским купечеством, а сам Дюльбер - причудливый, как восточная сказка, с серебристыми куполами и арабской вязью над входом - оказался построенным на деньгах, добытых обманом, и на доверчивости людей, ослеплённых близостью к титулованной особе. Сегодня здесь санаторий, и резные двери, лепные мушараби и зубчатые стены, некогда спасшие Романовых, по-прежнему производят впечатление чуда - только чудо это, как выясняется, имеет вполне земную, и весьма некрасивую, изнанку.