Мария Цебренко, Василий Кравченко (крайние слева во втором и первом ряду) с боевыми друзьями - Валентина Пучкова, Нина Толстова, Нина Шулятьева, Мария Бородина, Виталий Лазаренко. Дмитрий Цебренко. Фото из архива газеты. Продолжаем вспоминать подаривших май 1945-го. Одна из них - мой старший товарищ, друг «Крымской правды» Мария Павловна. Тогда Маруся, Муся, 16 лет - не призывной возраст, тем более для девушки, но разве оставаться в стороне, когда угроза Родине, всему, что любишь и ценно. И она воевала, через силу, накатывавшие порой слёзы, через всё - к Победе. Как и все дети, шагнувшие на фронт, обещала маме вернуться. И счастье, что судьба помогла сдержать обещание. Смогла уже взрослая женщина рассказать, какой ценой спасена Родина. «Знаете, как обидно» Ей едва исполнилось 16, позади школа-восьмилетка, училась с шести лет; ещё немного и экзамены за очередной курс фельдшерско-акушерского техникума будут сданы, практика, «хорошо бы в медпункте в родном Самбеке». Она родилась там 23 февраля 1925-го, семья Анны и Павла Цебренко, три сына и пять дочерей, Маруся - из младших. Приехала на выходной к родным, мечтала о неспешных вечерних посиделках, когда трудовой день окончен, семья собралась вместе поделиться добрыми эмоциями… Но в полдень привычные дела разбила тревога из репродуктора - «важное правительственное сообщение». Тревога усилилась после слов наркома иностранных дел Вячеслава Молотова: «германские войска напали на нашу страну…». Спешно обняв враз потускневшую взглядом маму и потвердевшего лицом отца, Маруся вернулась в город, в техникум. И всей группой, 18 человек, в военкомат - «прошу направить добровольцем». Отказали двоим, одному парню по здоровью и Марусе - по возрасту. - Знаете, как обидно было! - даже спустя годы переживала Мария Павловна. - Ведь у меня и нормативы сданы - ГТО, готов к труду и обороне, ГСО, готов к санитарной обороне, и по первой помощи было отлично, и старший брат Митя, 1909-го, уже на фронте, второй, Иван, повестку ждал, а мне… Целых два года ждать, пока возраст подойдёт. А война-то идёт, надо бороться. Тогда не верилось, что фашисты и до нашего региона дойдут (увы, дошли, родные девушки чудом выжили в оккупации, тяжелейшие бои были за Самбекские высоты, на Миус-реке), не думалось о работе в тылу - только на фронт, в бой. Гнать врага подальше с советской земли. Она ещё защищала курсовую и уже знала - призовут: друзья подправили метрику брата Вани, фамилия Цебренко не склоняется, а инициалы - сходные И. П. и М. П., только брат родился 17 июля 1923-го. «Я даже раньше его в части оказалась - в 66-й кавалерийской дивизии, что формировалась в Армавире, старший сержант медицинской службы 188-го кавполка, санинструктор первого эскадрона. И на коне за сутки научилась, в детстве опасалась, а здесь - надо». Первый бой - под Ростовом, бойцы держались, но враг сильнее; первая боль поражения, ужас от горящего Дона и горящей земли - обстрелы такой силы, что казалось, огненный шквал кружит. И первая потеря в семье - папа Павел, эвакуировал скот из крымских колхозов, тяжело ранен под Керчью… Потом известие, что без вести пропал Дмитрий; в 1944-м в Прибалтике погиб Иван; муж одной из сестёр «пал смертью храбрых», второй - «без вести на Ленинградском фронте»… Мария Павловна так и не смогла привыкнуть к потерям, в памяти всё хранила, а плакала в душе. «Держаться, вопреки! Она держалась на фронте, хрупкая, небольшого роста, девчушка, которой приходилось вытаскивать с поля боя раненых, что ростом-весом гораздо крупнее, но «ведь надо, война, всем трудно, держаться, вопреки». Бойцы, среди которых была и Мария Павловна, смогли за неделю освободить занятый врагами Ростов, выполнили приказ верховного, уважаемого ими Иосифа Сталина; продолжали бои в окрестностях. Там Маруся была впервые ранена - сквозное пулевое, «не самое сложное - две недели в медсанбате и в полк». Вновь тяжелейшие бои, Ростовская, Харьковская области, прорыв из окружения Харьковского котла… И весть, что вновь пал Ростов и родное село, что Крым, за который погиб папа, тоже полностью в оккупации. Она ещё не знала, что за Крым погиб и Дмитрий, 27 февраля 1942-го. «Мама очень переживала, всё ждала, ведь у Мити никого не осталось - жена и дочь погибли в оккупации. Хоть весточку ждала, «не мог же он в воздухе раствориться? Видно, родная земля приняла»… И только спустя 65 лет удалось Марии Павловне выяснить, что за Феодосию брат погиб, посёлок Приморский, высота 66.3, склоны», появилось имя на памятнике там; и с младшим братом Анатолием, с племянницами приехали к старшему, цветы положить, рассказать, как без него… И повинилась, что выжила, она всегда считала, что «виновата перед павшими - выжила, не всех (хоть и очень многих! - Ред.) спасла». Как переживала, рассказывая, что не спасла Ефима Черномаза, «уже пожилого, по моим тогдашним меркам, 42-летнего». Смогла вывезти его из Харьковского котла - 16 обозов с ранеными, 16 ездовых, вооружённых топорами, да винтовками - у первого и последнего возницы, на повозках по двое - трое раненых, и она, с пистолетом и скудным запасом препаратов, санинструктор, - лесными тропами прорвались. Всех вывезла, но его так и не смогла спасти - тяжелейшее ранение в живот. И появился холмик с самодельным крестом. Она помнила о том всю войну, хоть множились в боях такие холмики, но не забывала и спустя годы разыскала могилу, уже братской ставшую, разыскала детей красноармейца, «повинилась». Повинилась, что сама выжила - повезло просто, ведь погибнуть могла в окружении, или в плен попасть, раненая, контуженая. Идти из-под Харькова с ранеными должен был фельдшер Сергей Коновалов, но в последний момент старший политрук Кузьма Алборов «переиграл»: «Мы - мужики, нам так и так здесь погибать, а она, может, даже живой выберется». О тех словах, о количестве павших рассказал встреченный на фронте офицер эскадрона Саша. Она прорвалась, передала раненых медсанбату, воевала. Всю жизнь помня старшего политрука, «вначале обижалась, что выгнали из боя, потом поняла - спасал». Увы, при жизни поблагодарить не удалось, - мы разыскали семью Кузьмы Алборова, но его уже не было - раны сказались, зато дочерям офицера рассказала, «какой он». Он, как и она, как и все, выстоявшие тогда, был сильным духом и патриотом, всё - ради Родины, рискуя собой. Рисковать приходилось каждый миг. Неохотно о том рассказывала Мария Павловна, но всё же немного удалось узнать. Как через Дон вплавь - бинты до медсанбата доставить с разбомб­лённой машины; как чуть не задушил фашистский офицер - наши в плен взяли раненого, «надо было перевязку, чтобы до допроса в штабе дотянул». Как у тракторного завода в Сталинграде под огнём ползла несколько километров - воду для раненых из источника донес­ти. Ей достались тяжелейшие фронтовые дороги, хотя разве бывают они лёгкими… Харьковский котёл, Сталинград, бои за Кавказ, Миус-фронт, освобождение от фашистов Украинской ССР, Болгарии, Румынии, Венгрии… Цена медали «За взятие Будапешта» - шрам у виска, чудом выжила после тяжёлого осколочного ранения в голову и контузии - вытаскивала танкистов горящей машины, а рядом снаряд разорвался. И ещё медали «За оборону Сталинграда», самая важная, «в парадном строю по городу прошла после окончания Сталинградской битвы, первый наш парад Победы, 4 февраля 1943-го», «За оборону Кавказа», «За отвагу», два ордена Отечественной войны, и ещё памятная - к 30-летию Победы, «Герой Советского Союза легендарный лётчик Алексей Маресьев вручал - «за патриотическое воспитание советской молодёжи». Она рассказывала молодым о войне, не о себе на фронте - о друзьях, ведь «жили тогда для Родины, воевали за неё, всё отдавали и забывать нельзя. Она помнила всех, имена, лица, судьбы. «Саша Шигалев, по минному полю полз, чтобы на нейтральной полосе под обстрелом роды принять у сбежавшей из оккупированного села; Нина Заболотная, не умевшая плавать, ринулась с нами в Дон, материалы для санбата переправить; Ванда Логвинова в ледоход бросилась спасать нашего лётчика из сбитого самолёта; Нина Самойленко на Северном Кавказе погибла, раненых спасая…. Галя Корниенко, Нина Шулятьева, Нина Толстова, Валентина Пучкова, Мария Бородина, Виталий Лазаренко, Фрадкин, Правоторов, Дворкин, Голиков, Райхер, Примаков, Лиза Белобородова, Саша Коновалов, Александр Каменецкий, главный хирург эвакоприёмника - они герои войны, победители, молю, не забывайте имена!». Она помнила - всегда. И, как хранила членский билет - в партию большевиков на фронте приняли; характеристику главного хирурга: «Чуткая медсестра, с любовью относящаяся к раненым. Во время большого потока раненых товарищ Цеб­ренко по нескольку суток не выходила из перевязочных и палат, все силы и знания отдавая раненым воинам» И письма любимого, Василия Кароповича Кравченко (в 1998-м ушёл от ран фронтовых), служили вместе, в 1943-м поженились на фронте, хранила - писал, когда их разлучили военные дороги. К счастью, Победа свела. Три сына, но только младший остался: первенец погиб, когда служили в Западной Украине, фашистские пособники казнили малыша; и средний погиб - моряк-подводник… Немало потерь выпало на судьбу Марии Цебренко-Кравченко, немало боли, но неимоверно больше было в ней мужества, веры и верности. Помним!