Один из мемориалов жертвам депортации - станция Сирень (Сюрень) Бахчисарайского района, 18 мая 1944-го более 75 тысяч крымских татар вывезли. Фото Александра КАДНИКОВА. Один из эпизодов Великой Отечественной, уже в освобождённом Крыму, но «за военное». Такой же трагичес­кий - на фоне радости местных, что дождались спасения, горький факт депортации по национальному признаку. Жителей многонационального полуострова, которые веками старались жить в единстве, когда рядом храмы и мечети; когда в минуту опасности все вместе, и так же - в праздники, национальные угощения на общий стол, тогда, в сороковых минувшего века попытались разделить, обвинив одних в предательстве. Да, не скрыть, были предатели, но ведь нет у них национальности, ничего святого нет… И тем не менее, всех под одну, что называется, гребёнку, по национальности, невзирая на возраст, на заслуги, на то, что родные честно сражаются с врагом, да и сами депортированные очень многие боролись в оккупации, народные мстители. Всех - депортировать, минуты на сборы и в теплушках в Среднюю Азию, вдаль от родного дома. Сколько погибло так, в дороге, сколько в депортации… Теперь, к счастью, реабилитированы народы; перестало 18 мая быть пугающим днём для Крыма, стало просто, как и должно, днём памяти и поминовения всех безвинно лишённых родной земли, погибших на чужбине. 18 мая 1944-го из Крыма депортировали больше всего, почти 240 тысяч крымских татар, в основном женщин, детей, пожилых. «Крымская правда» в год единства народов России вспоминает об их защитниках Отечества. 15 минут на сборы Та майская депортация была не первой, увы, и не последней. В июне 1944-го, 24-27-го, с полуострова по тому же обвинению депортировали около 10 тысяч крымских армян, около 12 тысяч болгар, более 15 тысяч греков и несколько сотен венгров, румын, иранцев, турок, с просроченными паспортами своих государств. В августе 1941-го, 18-го, более 60 тысяч - крымских немцев, в январе-феврале 1942-го, с ненадолго освобождённого Керченского полуострова, - около полутора тысяч крымских итальянцев. И если первые высылки были объяснимы, всё же Германия войну СССР объявила, Италия - её союзник, но потом… Ведь большинство - честные крымчане, честно с врагом сражались, и на фронте, и здесь. Как симферопольские подпольщики - казнённый фашистами татарин Абдулла Дагджи (его и многонациональную группу в 35 человек выдали русские провокаторши), и ещё имена подпольщиц, партизан татар - Хатидже Чапчакчи, Хатидже Ислямова, Хатидже Черкес, Хатидже Миналиева, погибшие за Родину Энанн Бекиров, Мемет Аппазов, Сейдали Куртсеитов и чудом выживший мальчишка-связной из группы погибшего русского Константина Бурова - Нури Абибуллаев; армянин Артём Гюрегьян, чья группа спасла Симферополь от взрывов, партизан грек Федор Якустиди; командир Южного соединения - грек Михаил Македонский, коман­дир бригады грек Христофор Чусси, комиссары Южного и Восточного соединений - татары Мустафа Селимов и Рефат Мустафаев… И множество рядовых партизан и подпольщиков, павших и выживших, разных национальностей, и на фронтах сражавшихся - герои, орденоносцы, павшие; крымские татары Герои Советского Союза Амет-Хан Султан (дважды), Абдураим Решидов, Абдуль Тейфук, Узеир Абдурманов, Ибраим Беркутов, Герой России Алиме Абденнанова, Герой Польской Республики Умер Адаманов, полные кавалеры ордена Славы Сеит Неби Абдурманов, Бахий Сеттаров, Насибула Велиляев, Сабри Афузов, Абдулла Умеров… Их родных депортировали по национальному признаку с родной земли, а после победы и воинов этих национальностей, кто выжил, не пустили в родной Крым. - На сборы дали 15 минут, - вспоминает Айше Бекирова, которой тогда едва 7 лет исполнилось, мы жили в селе Булганак (ныне - Кольчугино) Сакского района. - Помню, как плакала бабушка, пытаясь доказать офицеру и двум сопровождавшим его красноармейцам, что её сын, наш папа, тоже офицер Красной Армии. Сражается на фронте с фашистами, танкист (семья тогда ещё не знала, что Абдулла-агъа погиб на Курской дуге. - Ред.). А мама собирала в узел детские вещи и утешала нас, перепуганных малышей. Я - старшая, две сестрёнки пятилетние, двойняшки, и братик - чуть больше двух лет, родился в октябре 1941-го. Помню, наша соседка тётя Лена, мы очень дружно жили, пыталась выпросить у военных, чтобы хоть деток не трогали, ей оставили. В ответ услышала: «Отродья вражеского не должно быть здесь». Нас покидали в грузовик, где уже были соседи, отвезли на вокзал, закинули в теплушки - человек 70 в вагоне - и состав тронулся. Мы ничего не знали, лишь старенькому Бекиру-агъа солдаты конвоировавшие сказали, что выселяют нас за то, что фашистам помогали. Но ведь не помогали мы, у нас тоже воевали родные. А те предатели, что были, они - чужие Крыму, враги его. Только имена На фронте с врагами Оте­чества сражались многие крымские татары. Вот в военном архиве находим данные на симферопольца Бекира Аметовича Добра, мобилизованного в 26 лет, в июле 1941-го. Шофёра штаба 173-й стрелковой дивизии, дважды раненного на фронте. Медали «За бое­вые заслуги», «За отвагу», орден Красной Звезды. «Несмотря на неоднократные обстрелы и бомбёжки противника, своевременно доставлял с командного и наблюдательного пунктов командира дивизии, боевые документы в вышестоящие штабы… Неоднократно подвергаясь опасности, вывозил раненых командиров… За весь период войны бережно относится к порученной ему технике, машина прошла путь от Москвы до подступов к Кёнигсбергу без ремонта». Судя по всему, дожил крымчанин до Великой Победы, но вернуться в родной город не смог - ведь семью уже депортировали, ему тоже был путь в Среднюю Азию; хочется верить, что смог найти там родных. А вот 33-летний Абляс Аджигильдиев из Сейтлерского (Нижнегорского) района не встретился с семьёй, не узнал, что их, соотечественников, депортировали - он погиб. Стрелок 10-го гвардейского стрелкового полка погиб 4 февраля 1943-го в боях за село Труды-Миряево Орловской области, похоронен там же, в братской могиле. С освобождением Крыма весточки от него ждала любимая Ахмат, но, видимо, даже похоронку получить не успела - депортировали. По той же причине не узнали о гибели родного, младшего политрука, Сейдали-Бекир Чобанова, и его близкие - не разыскивали их в Средней Азии похоронки, направленные в Крым. Но в донесении указано: «Жена Элине Сейдаметовна, адрес неизвестен в связи с эвакуа­цией семьи». Ему был 41 год, уроженцу деревни Демерджи, под Алуштой, когда 24 октября 1944-го погиб при освобождении Польши, похоронен в местечке Воля-Смоляна, в братской могиле. В Польше похоронен и уроженец небольшого села Тавро, под Бахчисараем (тогда входившем в Куйбышевский район), Бекир Мустафаев, награждённый орденом Красной Звезды и боевым - Отечественной войны. 29-летний командир взвода автоматчиков 49-й гвардейской танковой бригады, гвардии лейтенант, умерший от ран 15 января 1945-го. Похоронку маме, Рафизе Мустафаевой, всё же направили - уже извес­тен был адрес в депортации, станция Пахта, отделение №5 совхоза, Узбекская ССР. Он сражался на Сталинградском, Центральном, 1-м и 2-м Украинском фронтах, ранен в 1943-м. 15 января 1945-го его взвод вёл наступательный бой, «Товарищ Мустафаев был тяжело ранен, но не покинул поле боя до тех пор, пока не была выполнена боевая задача». Его, видимо, успели лишь донести до палатки медсанбата - рана была тяжёлой. Они честно воевали, как и все защитники Отечества, не делясь на национальности, не веря, что их кто-то может так разделить… Но депортация - ошибка минувшего, боль, память. Помним!