Таким Константин Веригин покидал Родину. Фото из открытого источника. Их немало во все времена - разбросанных по миру уроженцев нашей державы: кто-то добровольно покинул родные места, кого-то вынудили обстоятельства, кто-то стал чужим, даже предателем, кто-то страдал от невозможности вернуться и даже украдкой помогал Родине… Разные люди, разные судьбы, ситуации. Большинство всё же созидало, пусть вдали от России, но воплощая мечты, знания, полученные здесь. Вспоминаем о таких, к примеру, о парфюмере Константине Веригине, что сто лет назад начал создавать во Франции ароматы модного дома Коко Шанель, а первую свою лабораторию, «творить духи», открыл подростком в Ялте, в башенке родительского двухэтажного дома на улице Николаевской, 16. Начало пути Сейчас улица называется Коммунаров, как гласит памятная табличка, «получила наименование в 1920-м, когда в Ялте и её окрестностях лечилось и работало много старых большевиков, бывших политкаторжан, героев Гражданской войны». Бывший участник Гражданской войны, белогвардеец, Константин Веригин, 21-летний корнет (низший офицерский чин в имперской армии) лейб-гвардии конно-гренадёрского полка уже Добровольческой Армии, к тому времени вместе с мамой и сестрой (брат выбрал революцию, служил в Красной Армии, потом работал в детдоме в Ялте, репрессирован, погиб в 1943-м) плыл на пароходе «Крым» в эмиграцию - в Стамбул, чтобы оттуда понемногу начать жизнь вдали от Родины. Мальчик Костя, первенец (брат Михаил младше на два года, сестра Ольга - на четыре), родился 25 января (по старому стилю) 1899-го в Санкт-Петербурге, в семье офицера лейб-гвардии гусарского полка Михаила Константиновича Веригина и Домникии Алексеевны Масальской, солистки цыганского хора Николая Шишкина. Родился в столице, а детство, юность прошли в основном в Крыму (правда, выезжал ещё и на Орловщину - к родне, маминой сестре Леле разрешавшей племяннику, перенявшему от неё тонкое обоняние, даже немного смешивать свои многочисленные духи). Женившись по любви, его отец вышел в отставку, купил в 1900-м в дар любимой землю, построил дом (проект Льва Шаповалова, создавшего Белую дачу для Антона Чехова), перевёз семью; правда, самому судьба отвела недолго, когда старшему Косте исполнилось 12 лет, Михаила Константиновича не стало. Сын тогда учился в Ялтинской мужской гимназии и уже твёрдо знал, кем будет после службы в армии (без неё не мог - все мужчины дворянского рода Веригиных были воинами России): пока брат и сестра занимались музыкой и литературой, он решил, что станет «творить духи». В мир ароматов мальчик влюбился маленьким, «с самого детства ощущал жизнь, все проявления её в ароматах и умел их заметить, оценить и запомнить». Чудесные, они впервые пришли к нему в Санкт-Петербурге, в Зимнем дворце, на Рождест­венской Императорской ели: «Живительный, - как вспоминал в книге «Благоуханность. Воспоминания парфюмера», её издала 30 лет назад в России дочь Ирина, - еловый запах на фоне чего-то драгоценного и утончённого. Пахло всем богатством великой империи, всеми произведениями искусств, собранными здесь; могучей, великодержавной приветливостью был преисполнен аромат». И ещё запомнился аромат крымских фруктов. И природы полуострова, «на крымском побережье ветер пронизан ароматами моря, сосен, елей, кипариса и лавра. Пахло южным солнцем, южным морем, южной землёй. Жизнью пахло. Мне захотелось продлить это мгновенье. Лёг на спину в душистую, чуть суховатую траву. Трогал землю рукой, чувствовал под головой острые крымские камешки. Казалось, можно остаться здесь навсегда, превратиться самому в теплоту земли, остроту камня, сухость трав, понять какую-то последнюю тайну творения, слить своё дыхание со славословием их ароматов». И запах любимых тётиных ландышей на Орловщине, «нигде в Европе не пришлось мне потом встречать в ландышах подобной силы и одновременно тонкос­ти аромата. Он как бы искрился душистой свежестью, холодком недавнего снега, чистотой, воздушностью». Из ландышей, уже крымских, с не менее тонким ароматом, в 15 лет пытался парень сделать и свой первый экстракт духов, правда, неудачно, поняв, что надо не только чувствовать, но и знать тонкости химической науки. Но уже шла Первая мировая, готовилась разра­зиться Октябрьская революция и Гражданская война - не до университетов и репетиторов стало, постигал науку больше по книгам. Весной 1919-го, за несколько дней до получения гимназического аттестата, стал корнетом лейб-гвардии. И новые запахи в жизнь вскоре вошли - боя, пожарищ, гибели, войны, тяжёлые, «ещё раз считаю своим долгом напомнить, что вредные и дурные запахи, порождающие всё развратное и злое, представляют реальную опасность». Он воевал за свою Россию, как мог, здесь в Крыму уже бои шли, последняя запись в послужном списке: «В службе сего обер-офицера не было обстоятельств, лишаю­щих его права на получение знака отличия беспорочной службы или отдаляющих срок выслуги к оному». Ароматы зарубежья Несколько месяцев Константин Веригин с родными провёл в Турции, потом для них была Югославия, где ему, первому из семьи, в конце 1921-го удалось получить визу во Францию; поступить на химический факультет Католического университета в городе Лилля, подрабатывая на каникулах в одном из парфюмерных домов Парижа. Это ещё не дом Коко Шанель, где в том же 1921-м появляются знаменитые духи «Шанель №5», хотя некоторые исследователи творчества парфюмера уже приписывают ему их создание. Созданы же они ещё одним русским эмигрантом, москвичом Эрнестом Бо, покинувшим Россию в 1919-м, тоже белогвардейским офицером в Гражданскую вой­ну, а до того уже известным в Российской империи парфюмером, создавшим в 1912-м к столетию Отечественной войны одеколон «Букет Наполеона», а к 150-летию со дня коронации Екатерины Великой духи «Букет Екатерины». Судьба свела двух эмигрантов, двух «духотворцев», сто лет назад, Константин к тому времени уже получил диплом инженера-химика и даже поработал на заводе красок в Париже, не любимая, но вынужденная работа, - хотелось создавать более тонкие ароматы. Вскоре он стал сотрудником парфюмерной фабрики Домов Шанель и Буржуа, работать довелось под руководством Эрнеста Бо, ставшего вскоре не просто учителем, но и другом. Вначале крымчанин следил за качеством духов, закупал эссенцию, иные составляющие, а потом и сам стал творить, причём, часто, что называется, «в ногу со временем»: в 1935-м появляется «Пламя», когда разгорается война в Африке, при нападении фашистской Италии на Эфиопию; «Мужество», в 1939-м, Гражданская война в Испании, начало Второй мировой с нападения фашистской Германии на Польшу; в 1954-м появляется аромат «Рождество в июле» - к отмене карточной системы в Великобритании. Мы не знаем, создавал ли эмигрант во Франции ароматы, посвящённые событиям в России, Советском Союзе, скорее, всё же нет - европейцы почитали бы это «непатриотичным», да и в самом Союзе не одобрили бы. К тому же, в войну, когда под натиском фашистов Франция продержалась чуть больше месяца, Константина Веригина германцы в качестве принудительной трудовой повинности отправили в Мюнхен, на трудовой фронт, местный химический завод. Лишь после войны удалось вернуться в Париж к любимой работе, даже возглавить Ассоциацию парфюмеров Франции. Но всё же ароматы детства Константин Веригин не забывал, так или иначе вкладывая российские, крымские ассоциации и впечатления в новые европейские духи. Для меня аромат цветов говорит всегда о любовной мечте, а запах фруктов - о любви разделённой. Так, во вкусе и запахе только что сорванного, пропитанного солнцем абрикоса, остро чувствую прелести телесные, а в персике - благоуханную нежность поцелуя; мускатный виноград заключает в себе и негу, и радость жизни; а дыня силой своего запаха говорит мне о южных, низменных страстях. Помню маленький магазин в Ялте, у самой набережной. Чуть отворишь дверь - и сразу густой запах новых тетрадей и только что отпечатанных книг охватит тебя. Запах, слегка напоминающий амбру или, вернее, лауданум в его хорошей выделке; и когда, много лет спустя, работая у Шанель, я встретился впервые с запахом лауданума, я вдруг почувствовал себя перенесённым в мои детские годы, в маленький писчебумажный магазин». Он так и не смог, как мечтал, вернуться в Россию, пройтись по улочкам Ялты, вдохнуть аромат крымской природы, ушёл в Париже в конце 1982-го, а созданные им некоторые ароматы хранятся в Версале, в открытой в 1990-м всемирной библиотеке ароматов. Помним, ведь он всё же крымский.