Советская марка, посвящённая 125-летию восстания. Фото из открытого источника. Спустя более полувека после тех событий император Александр Третий произнесёт фразу о единственных союзниках России - её армии и флоте, но его деду, Николаю Первому, вначале правления пришлось немного усомниться в том: 200 лет назад наша держава чудом удержалась от переворота, когда против власти выступила её главная опора - армия, не вся правда. Восстание декабристов в последний месяц 1825 года - до сих пор спорят, во благо или нет. Как и любой переворот, вызвавший людские потери, нет, но те события стали толчком для власти «задуматься», привели спустя десятилетия к отмене крепостного права; ведь формально декабристы и против него выступали, правда, большинство имело крепостных крестьян и не освобождало их. Вместе с постоянным читателем, другом «Крымской правды», кандидатом исторических наук Юрием Туляковым вспомнили событие 200-летней давности. По геопринципу Кстати, Крым связан со многими из движения, они бывали здесь, обсуждая планы, особенно одна из групп, «Южане». И Каштановое Симферопольского района можно назвать их местом, точнее, не современное Каштановое, а бывшие Саблы. Имение вначале принадлежало Николаю Мордвинову, графу-либералу, будущие декабристы называли его «подпорой власти и народа», подумывая предложить пос­ле восстания возглавить Временное правительство, но он стал единственным из 72 членов Верховного суда, отказавшимся подписывать смертный приговор главным заговорщикам. В 1802-м граф продал имение Таврическому губернатору Анд­рею Бороздину, который и сам был мужем Софьи Давыдовой - сестры декабриста Василия Давыдова и тестем двух бунтарей стал, дочки Екатерина и Мария вышли, соответственно, за Владимира Лихарёва и Иосифа Поджио. Позже имение купила графиня Александра де Лавель, чья дочь Екатерина, была замужем за декабристом Сергеем Трубецким и первой поехала за мужем в ссылку. Их дочь Елизавета в 1852-м вышла за сына декабриста Василия Давыдова - Петра; его наследник Александр, владевший Саблами до Октябрьской революции, был внуком уже двух декабристов. - Всё зародилось после победоносного завершения Оте­чественной войны 1812 года в ходе зарубежного похода Русской армии в Париж, - рассказывает историк. - Русские офицеры ознакомились с произведениями западных просветителей, стали обсуждать, создав клуб «Общество истинных и верных друзей Отечества». Пути по возвращении в Россию разошлись, офицеры гвардии вернулись в столичный Санкт-Петербург, армейские - в полки. Географически «передовая часть армии» разделилась на «Северян», в основном Санкт-Петербург и окрестности, и «Южан», Васильков, Тульчин Киевской, Подольская губерния, Молдавия. Именно названия «Северяне» и «Южане» прижились, хотя придумывали и красивые - «Союз благоденствия», «Союз спасения». Лидером «Северян» стал полковник, князь Сергей Трубецкой, ядром - капитан Никита Муравьёв, поручик в отставке Кондрат Рылеев, штабс-капитан Александр Бестужев, соавторы разрабатываемой Конституции. Лидером «Южан» стал автор программного документа «Русская правда», командир Саратовского пехотного полка Павел Пестель, его помощниками - полковник Сергей Муравьёв-Апостол, подпоручик Михаил Бестужев-Рюмин. К «Южанам» присоединились позже (в восстании не участвовали, избежав и наказания) младшие офицеры «Общества соединённых славян» из Новгород-Волынского Иван Горбачевский, братья Андрей и Пётр Борисовы, их идеей было «объединение славян в борьбе за свободу». «Интересная деталь, лишь у десятка этих младших офицеров не было крепостных, у остальных - хоть 1-3, а уж у иных офицеров, задумавших восстание, - сотни». Ещё к декабристам, но без участия в восстании, примкнули и члены «Ордена русских рыцарей» Михаила Орлова, крымская организация за конституционную монархию. - Усилиями Павла Пестеля, - продолжает Юрий Туляков, - всё слилось в единую организацию, членов которой объединяло желание улучшить жизнь народа, изменение государственного строя, достижение целей военными переворота в, так называемое, междуцарствие, «наиболее благоприятный момент для выступления». Но и отличия были, у «Южан», которые видели Россию республикой, была официальная «Русская правда», у «Северян», думавших о конституционной монархии, так и не сложилась Конституция. И касательно крепостного права мнения разделялись: «Южане» хотели отменить правительственным указом, «Северяне» отдавали на волю помещикам, через выкупные платежи. Разошлись мнения и в участии солдат, «Южане» - об их добровольности, а «Северяне» - по приказу командиров. Зато выступать обе группы организации решили синхронно, но опять не получилось. Из-за бездетности Александра Первого престолонаследниками были его братья: старший из них Константин, однако, отказался, предпочтя стать наместником в Польше, ведь любовь была у него с польской аристократкой; в итоге появился секретный протокол о престолонаследии братом Николаем. Но, когда в Таганроге 1 декабря (по новому стилю) 1825-го внезапно не стало Александра Первого, Николай решил, что брат может отказаться от договора, принять престол. Он написал Константину приветственное письмо, присягнув на верность как новому императору и сообщив, что в Санкт-Петербурге сенат, гвардия и военный гарнизон тоже готовы присягнуть (вскоре и произошло). Константин же тоже поздравил брата, заверил в верности и объявил, что готовит в Польше присягу императору Николаю. Пока готовилась переприсяга в Санкт-Петербурге, для декабристов наступило желанное междуцарствие. Не предупредив «Южан», «Северяне» решили выступить. И о том, что узнали об объявлении в розыск, по доносу, Павла Пестеля (попытался скрыться, но был арестован) тоже не сообщили. Восстание сразу пошло не так: на Сенатскую площадь, место присяги императору, и одновременно место для переворота, не пришли командиры полков, на которых надеялись. Словно в предвидении, поступил приказ усилить охрану оружейных помещений, солдаты, кроме знамённых взводов и гвардейского флотского экипажа, оказались на площади без оружия. И главным ударом стало то, что не пришёл накануне единогласно выбранный «диктатором восстания» Сергей Трубецкой, без него никто не решился руководить восстанием. Кровавая неудача - Николай Романов, пришедший в себя от известия о подготовке восстания, направил генералов в полки, не вышедшие на площадь, с приказом вооружиться и оцепить Сенатскую, - продолжает Юрий Туляков. - Дабы выиграть время, на переговоры отправился герой Отечественной войны, любимец солдат, военный генерал-губернатор Санкт-Петербурга Михаил Милорадович. Солдаты поприветствовали его, выслушали, задумались… Но поручик Пётр Каховский, выстрелив из личного оружия, смертельно ранил генерала. Площадь уже была оцеплена, после предупредительных выстрелов начался кровавый апофеоз, даже по льду Невы не удавалось скрыться… Несколько сотен погибших: и военных, и гражданских зевак. Тем временем весть об арес­те Павла Пестеля дошла до «Южан», они, не зная о событиях в Санкт-Петербурге, решили выступить. Исполнявший обязанности командира Черниговского полка Сергей Муравьёв-Апостол призвал нижние чины добровольно присоединиться к выступлению, большинство личного состава, 9 рот полка, согласилось. Пока надеялись на поддержку «Северян», к которым послали гонца, упустили момент и были окружены войсками, пришедшими из Польши под командованием Константина Романова. Силы были неравны, 4 января 1826-го «Южане» сдались, несколько офицеров застрелились. Константин письменно доложил брату и снова заверил в преданности. Следствие привлекло около 500 человек для ареста, причём для того достаточно было просто служить вместе с восставшими, но позже списки организации передал Сергей Трубецкой, честь дворянина заставила его прийти с повинной. Так что почти 300 арестованных были отпущены - «без вины»; десяткам офицеров в вину ставилось лишь «недоложение властям о заговоре» - кто-то получил до 15 суток ареста; кого-то, лишив дворянства и званий, отправили в штрафном полку на Кавказ. К примеру, там оказались братья Александр и Пётр Бестужевы, первый погиб в бою. 121 человек признаны активными участниками, приговорены к каторжным работам или ссылке в Сибирь, самый распространённый срок - 20 лет. Пятерых, Кондрата Рылеева, Петра Каховского, Павла Пестеля, Сергея Муравьёва-Апостола, Михаила Бестужева-Рюмина (на рисунке слева направо), приговорили к повешению, предварительно лишив дворянства, дворян бы расстреляли. А комиссия в Василькове, рассматривая дела почти 3 тысяч нижних чинов, поддержавших «Южан», признала всех винов­ными, назначив от тысячи до 12 тысяч ударов палками, выжившие после того около 2 тысяч солдат в штрафном полку отправлены на Кавказ, там в боях выжили лишь около 800 человек. Среди арестованных не было главного - Сергея Трубецкого, он сдался сам, но тоже получил свои 20 лет в Сибири, его жена Екатерина стала первой из «жён декабристов», добившаяся возможности уехать за любимым в ссылку. Потом так поступили ещё 10 жён и 7 матерей и сестёр арестантов. Как бы ни относиться к тем событиям, но это наша история. Помним!