Арсений Маркевич. Яков Бабушкин. Фото из открытого источника. Впрочем, это могут быть и Ленинградские истории, ведь в День полного снятия блокады города на Неве вспоминаем о людях, связавших оба региона делами и жизнями. Увы, старший чуть больше двух лет не дожил до той даты, младший - погиб через несколько дней после неё - в бою. Арсений Маркевич и Яков Бабушкин, краевед и журналист, крымские ленинградцы. Служа истории В конце марта минувшего года исполнилось 170 лет со дня рождения крымоведа, этнографа, историка, архивиста Арсения Ивановича Маркевича. Сын священника из Брест-Литовска окончил историко-филологический факультет Варшавского (город, столица Царства Польского, тогда входил в состав Российской империи) университета, преподавал русский и церковно-славянский языки, словесность в Псковской и Ковенской губерниях, а потом, по приглашению попечителя Одесского учебного округа Петра Лавровского, перебрался в Симферополь, с 1 марта 1883-го стал преподавателем Симферопольской мужской гимназии. Приглашение пришлось очень кстати: врачи давно рекомендовали парню сменить климат. Писал, что «Крым пленил не только природой и возродившим меня климатом, но ещё в большей степени своей историей и древностями. Я стал усердно изучать их и литературу о Крыме». В этом особенно помогали коллеги: Николай Плешков с женой Марией (кстати, Арсений женился на их дочери Анне), Фёдор Лашков - с ним, при поддержке директора гимназии Григория Тимошевского, создали археологический кружок с музеем. Как рассказывал нам архивист Сергей Андросов, имя Арсения Ивановича «неразрывно связано и с историей архивного дела полуострова. Почти сорок лет жизни он посвятил собранию, сохранению и изучению документальных памятников. В 1887-м в числе других видных общественных деятелей, представителей многонациональной интеллигенции, духовенства стал одним из учредителей, позже бессменным председателем Таврической учёной архивной комиссии», кавалер орденов Святого Владимира, Святой Анны и Святого Станислава. В трудный революционный 1917-й Арсений Маркевич призывал крымчан «беречь исторические и художественные памятники, а также рукописи, книги, казённые, общественные и частные архивы», понимал, что нужно для будущего. В начале января 1918-го предложил учредить Центральный губернский архив: губерния рушилась, гражданская война уже разгоралась на полуострове, но учёный предвидел, что все трудности временные, а память, знания, опыт минувшего пригодятся при возрождении. И все годы смены властей, тревог и неурядиц старался учёный сохранить культурные ценности полуострова, его историю, достояние - многое утрачено, но многое и удалось. Старшим архивариусом уже служил Арсений Иванович в Таврическом центральном архиве (позже восстановленном уже Крымцентрархиве), что создал с профессором нашего университета Борисом Грековым. Борис Дмитриевич в 1921-м покинул Крым, вернувшись в Петроград (ещё один крымский ленинградец), а через несколько лет из архива «попросили» Арсения Ивановича - новый директор, электромонтёр по профессии, уволил за «профнепригодность», возраст и политику: «В прошлом…- реакционер, а в данное время-аполитичен. По преклонности лет малопродуктивен». Удалось архивисту защитить доброе имя «человека, который в течение 50 лет своей службы никогда ни в чём не погрешил против служебного долга», даже на работе восстановили, но уже сам уволился - переживания отразились на здоровье. Ещё одну травлю пришлось пережить Арсению Ивановичу в конце 30-х прошлого века - контрреволюционными назвали труды уже члена-корреспондента Академии наук СССР (за заслуги приняли без учёного звания!). Что контрреволюционного в его очерках и исследованиях по истории Симферополя и Крыма, к примеру, «К столетию исследований на городище Неаполе у Симферополя», «Кратком очерке русского судоходства в Чёрном море и история Черноморского флота» или «Кратком историческом очерке возникновения Таврического университета» (его появлению тоже способствовал учёный, лекции там читал по истории, этнографии, археологии и экономике полуострова), или в сборнике стихотворений «Крым в русской поэзии», «всем, кому мила природа Крыма, кому дорого его прошлое»… Всё это, уход любимой Анны Николаевны, что похоронена на Старорусском погосте Симферополя, преклонные годы и трудности вынудили учёного перебраться в Ленинград, к дочери Екатерине (у Арсения и Анны Маркевичей трое детей, сын Георгий погиб в 1920-м, Владимира не стало в 1942-м). В её квартире он и старался выжить, больше страданий испытывая не от голода, а от того, что приходилось в буржуйке любимые книги сжигать, крохи тепла добывая. 17 (по иным данным 18-го) января 1942-го Арсения Ивановича не стало, он до последнего работал над историей топонимики, географических названий Крыма… А в 1985 году в честь учёного названа одна из улиц Симферополя. Радиоэфир В Симферополе есть и улица Бабушкина, это «уютное имя» получила она не в честь пожилых женщин, а в честь Якова Львовича (Лейбовича) Бабушкина, евпаторийского подростка, ленинградского радийщика, освободителя города Кингисепп, в Ленинградской области. Он родился 16 июня 1913-го в Конотопе, на Черниговщине, но потом семья перебралась в Евпаторию. Школа имени Максима Горького (ныне - имени Ильи Сельвинского), драмкружок, в котором был художником и режиссёром, конечно, море, спорт и любимые книги. Работа на заводе в Москве, решил после школы сразу во взрослость окунуться, а в 1932-м оказался в Ленинграде, тоже работа на заводе и учёба по вечерам - филологический факультет Института философии, литературы и истории. Окончил с отличием и работал вначале завредакцией журнала «Костёр», а потом стал начальником литературно-драматичес­кого вещания Ленинградского радиокомитета. Журналист Евгений Биневич приводит воспоминания Израиля Меттера, ещё до вой­ны работавшего с Яковом Львовичем, кстати, так его не звали - просто Яша: «Не встречал таких чистых, простодушных до наивности людей, каждый, кто был с ним знаком, был охвачен симпатией и восхищением его человечес­кой личностью. Даже одно знакомство с ним заставляло любого из работавших с Яшей быть лучше и чище душой». Яков Бабушкин и сам ко всему подходил искренне и с душой, тем более, к подготовке эфиров во время блокады Ленинграда - радио там не прекращало работать, а голоса, особенно Ольги Берггольц, дарили надежду. «Радиохроники», где читались произведения о вой­не, в том числе специально, по просьбе Якова Бабушкина созданные; концерт по заявкам раненых; «Говорит Ленинград», «Театр у микрофона»… «Когда нет театров, нет кино, нет музыки, света, сил, - что связывает людей? - спрашивал Бабушкин своих редакторов. И сам отвечал: - Только чёрная тарелка радио. А что они слышат? Метроном, сводки, в которых говорится, что снова что-то оставили, что снова произошло снижение норм? Нужны тематические передачи с продолжением. Читать классику - каждый день, в одно и то же время. Начнём с «Войны и мира». И что-нибудь посмешнее…». И именно он сумел добиться, организовать, чтобы 9 августа 1942-го по радио прозвучала 7-я, Ленинградская, симфония Дмитрия Шостаковича, дописанная им в эвакуации (первые три части написаны ещё в сентябре 1941-го, уже в блокадном городе), исполнили музыканты Карла Элиасберга. Трансляция на весь город, через репродукторы… Яков Львович почти всю блокаду пережил вместе с городом, жил, как и все сотрудники Радиокомитета, в подвале здания. В одном из писем сестре в эвакуацию, писал: «…Работы очень много, условия нелёгкие. Вы, вероятно, знаете из радио и газет о том, что представляет сейчас жизнь в Лде. Этого, конечно, представить себе правдиво нельзя - это много проще, легче и обыкновеннее, чем может казаться, и, вместе с тем действительно трудности всегда сложнее и труднее, чем можно себе представить. В общем же, жить, как видишь, можно. Бодрости здесь не теряют, уверены в своей силе и победе люди так, как никогда». 23 июня 1943-го наш земляк, награждённый медалью «За оборону Ленинграда» («установил прямую связь радио с частями Красной Армии. Возглавляет работу по обслуживанию музыкальным вещанием фронта и госпиталя. Систематически выезжает в час­ти Красной Армии. Отлично работает в местной противовоздушной обороне»), ушёл на фронт; слушатель курсов младших командиров 78-го запасного стрелкового полка. В одном из последних писем любимой Ольге Ильинской, уже с передовой, боец 602-го стрелкового полка писал: «Крепко надеюсь, что это последняя зима, которую мы проводим в разлуке, повоюем когда-нибудь мы до Победы.». Погиб 1 февраля 1944-го в бою у деревни Падога, освобождая Кингисеппский район Ленинградской области. Два крымчанина, ставших ленинградцами; одному судьба отвела 86 лет, второму - 30. В их жизни были борьба, служение, труд, Великая Отечественная, была блокада, есть - Победа! Помним!